Мама заставляет меня сообщать отцу все плохие новости, а я устал быть посредником

Мне тридцать два года, я давно живу отдельно, у меня своя семья, жена, ребёнок. Но для моей матери Аллы Сергеевны я по-прежнему остаюсь инструментом решения её семейных проблем. А точнее – буфером между ней и отцом.

Родители женаты сорок лет. Их отношения всегда были сложными – мама эмоциональная, вспыльчивая, отец спокойный, но упрямый. Они ссорились, мирились, снова ссорились. 

Я, единственный сын, с детства оказался втянут в эту динамику. Но если раньше мама просто жаловалась мне на отца, то последние лет десять она использует меня как передаточное звено для неприятных новостей.

Началось это, когда мне было лет двадцать. Мама разбила папину машину. Небольшое ДТП, её вина, машина пострадала несильно, но папа очень берёг ту машину. Мама знала, что он расстроится и, возможно, накричит. Поэтому вечером, когда я зашёл к родителям, она отвела меня на кухню и тихо попросила:

– Антошка, скажи папе про машину. Пожалуйста. На меня он будет орать, а тебе просто огорчённо ответит.

Я тогда не понял всей опасности ситуации. Согласился. Сказал папе. Он действительно только вздохнул, спросил, мама цела ли, и ушёл смотреть машину. На маму не кричал.

С тех пор это стало системой.

Каждый раз, когда случается что-то неприятное, что нужно сообщить отцу, мама звонит мне:

– Антон, скажи папе, что у нас труба потекла, надо сантехника вызывать.

– Антон, передай папе, что его мать звонила, приглашала на выходные, но мы не поедем – у меня голова болит.

– Антон, сообщи отцу, что я случайно его костюм в стирку положила, он сел.

Я долго терпел. Думал – ну ладно, помогаю маме, сглаживаю конфликты. Но это превратилось в постоянную обязанность, от которой невозможно отказаться.

Три месяца назад случилось то, что переполнило чашу. Мама позвонила вечером, голос встревоженный:

– Антон, приезжай, пожалуйста. Срочно надо.

Я приехал, думал, что-то серьёзное. Она встретила меня у двери, отвела на кухню, закрыла дверь.

– Слушай, надо папе сказать, что я потратила деньги с накопительного счёта.

Я оторопел:

– Сколько?

– Ну... триста тысяч.

– На что?!

– Купила путёвку в санаторий для себя и Светки. Мы с подругой хотим съездить отдохнуть.

Я почувствовал, как внутри закипает злость:

– Мам, ты серьёзно? Триста тысяч потратила без папиного ведома, и хочешь, чтобы я ему сообщил?

– Антоша, ну на меня он сорвётся! Будет кричать, обвинять! А ты скажешь спокойно, он и примет спокойно!

– Мама, это ваши семейные финансы! Я не должен в это вмешиваться!

Она заплакала:

– Ты что, хочешь, чтобы мы с отцом поссорились? Ты же можешь помочь!

Я смотрел на неё и понимал – она меня манипулирует. Ставит в позицию, где я виноват, если откажусь.

Но я не выдержал. Сказал:

– Нет, мам. Скажи сама.

Она обиделась, сказала, что я бессердечный сын. Я уехал.

Вечером позвонил отец. Голос уставший:

– Антон, мать сказала, что ты отказался мне что-то передать. Что случилось?

Я объяснил, что мама потратила деньги и боится сказать. Отец вздохнул:

– Ясно. Спасибо, что сказал. Я с ней разберусь.

Они поссорились. Мама потом две недели не разговаривала со мной, обвиняла, что я всё испортил. Говорила, что если бы я сказал отцу правильно, мягко, он бы не разозлился.

Но я понял – проблема не в том, как сообщать новости. Проблема в том, что мама не хочет брать ответственность за свои поступки. Она хочет, чтобы я был щитом между ней и последствиями.

Прошёл месяц. Мама позвонила снова:

– Антон, скажи папе, что я поцарапала его новую машину на парковке.

– Мам, скажи сама.

– Антоша, ну пожалуйста! Ты же знаешь, как он реагирует!

– Знаю. Но это твоя ответственность.

– Ты плохой сын! – она бросила трубку.

Через час позвонил отец:

– Антон, что с машиной?

– Спроси у мамы.

– Она говорит, что тебе сказала, а ты мне не передал.

Я почувствовал, как внутри всё кипит:

– Пап, я больше не буду посредником. Если мама что-то хочет тебе сообщить, пусть говорит сама. Я не почтальон.

Отец помолчал:

– Понимаю. Ладно, спасибо.

Он поговорил с мамой. Она снова обиделась на меня. Написала длинное сообщение, как я её предал, как не ценю семью, как отказываюсь помогать.

Я ответил:

– Мам, я помогу тебе с чем угодно. Привезу продукты, помогу с ремонтом, посижу с папой, если он заболеет. Но я не буду передавать ему твои сообщения. Вы взрослые люди, женатые сорок лет. Учитесь разговаривать сами.

Она не ответила.

Две недели назад случилось очередное. Мама сломала папин планшет. Позвонила мне, попросила сказать отцу. Я отказался. Она разозлилась, сказала сама. Отец действительно расстроился, но не кричал. Просто сказал, что надо было аккуратнее.

Потом мама позвонила мне:

– Видишь, ничего страшного не произошло. Зачем ты так раздувал?

Я не выдержал:

– Мам, ты сорок лет замужем. Ты взрослая женщина. Почему ты до сих пор не можешь нормально общаться с мужем? Почему тебе нужен посредник?

Она помолчала, потом тихо:

– Потому что мне страшно. Я не знаю, как он отреагирует. А ты умеешь говорить так, что он спокойно воспринимает.

– Это не про мои умения, мам. Это про то, что ты избегаешь ответственности. Ты делаешь что-то, потом боишься последствий и перекладываешь на меня.

– Я не перекладываю! Я прошу помочь!

– Нет. Ты прячешься за меня. И это нечестно ни по отношению ко мне, ни по отношению к папе.

Она заплакала:

– Значит, ты отказываешься мне помогать?

– Я помогу тебе чем угодно. Но не буду больше посредником в ваших отношениях.

Мы повесили трубки.

С тех пор прошло две недели. Мама обижена, общается со мной холодно. Отец, как ни странно, поддержал. Сказал, что я прав, что им пора научиться разговаривать напрямую.

Но мама не сдаётся. Вчера она снова позвонила:

– Антон, скажи папе, что я записала его на приём к врачу, но он, наверное, не захочет идти.

– Мам, скажи сама.

– Но он на меня обидится!

– Это его право. Это ваши отношения. Разбирайтесь сами.

Она положила трубку.

Я чувствую себя виноватым. Но одновременно понимаю, что поступаю правильно. Мне тридцать два года. У меня своя семья, свои проблемы, свои границы. Я не могу всю жизнь быть буфером между родителями.

Они прожили вместе сорок лет. Пора научиться разговаривать друг с другом напрямую. Без посредников. Без перекладывания ответственности на детей.

Мама считает, что я жестокий. Но я просто устал. Устал быть громоотводом. Устал сглаживать чужие конфликты. Устал чувствовать вину, когда отказываюсь.

Может, когда-нибудь она поймёт. А может, так и будет обижаться. Но я больше не вернусь к роли посредника.