Мама заставила меня одну готовить праздничный ужин, пока беременная сестра сидела с телефоном

Очередной семейный праздник обещал стать точной копией всех предыдущих, когда мама позвонила мне в четверг утром и привычным тоном попросила приехать пораньше в субботу, чтобы помочь с приготовлением праздничного ужина для всей семьи.

— Катюша, приезжай часов в двенадцать, нужно успеть приготовить салаты, запечь мясо и сделать десерт до прихода гостей, — сказала мама деловито. — Позвоню Ирине и тоже попрошу её приехать пораньше, вместе справимся быстрее.

Я согласилась, хотя прекрасно знала, что реальная помощь будет исходить исключительно от меня, в то время как моя младшая сестра найдёт тысячу способов увильнуть от любой работы.

В субботу я приехала ровно в двенадцать, как и договаривались, и обнаружила маму на кухне, окружённую горой продуктов и кастрюлями.

— Вот и отлично, что ты пришла вовремя, начинай чистить картошку для оливье, а я займусь мясом, — распорядилась мама, даже не поздоровавшись толком. — Ирина обещала приехать к часу, так что пока поработаем вдвоём.

Я молча взяла нож и принялась за картошку, мысленно готовясь к тому, что сестра появится не раньше двух часов с какой-нибудь отговоркой.

Ирина действительно объявилась ближе к двум, когда я уже почистила все овощи, нарезала салаты и помогла маме разделать курицу для запекания.

— Привет всем, извините, что задержалась, утром было плохое самочувствие, пришлось дольше полежать, — объявила она, проходя на кухню и демонстративно прикладывая руку к животу. — Этот токсикоз просто замучил, по утрам вставать невозможно.

Мама тут же бросилась к младшей дочери с заботливыми расспросами о здоровье и самочувствии.

— Иришенька, ты садись на диван, отдыхай, не нужно тебе на кухне в этих запахах находиться, — начала она суетиться, усаживая сестру в гостиной. — Беременным нужно беречь себя и не перетруждаться, особенно в первом триместре.

Я продолжала стоять у плиты, помешивая соус, и чувствовала, как внутри закипает знакомое раздражение от этой привычной картины.

— Мам, может, Ирина хотя бы накроет на стол или нарежет хлеб, это не требует физических усилий, — предложила я, стараясь говорить спокойно. — Я уже третий час без перерыва готовлю, а впереди ещё много работы.

Мама недовольно посмотрела на меня, словно я предложила что-то совершенно неуместное и жестокое.

— Катя, ну как можно, ты же видишь, что сестре нехорошо, а ты нагружаешь её домашними делами, — упрекнула она меня. — Ирина в положении, и любые нагрузки могут негативно сказаться на беременности.

Эти слова переполнили чашу моего терпения, потому что подобные сцены повторялись задолго до Ирининой беременности.

— Мама, давай вспомним прошлый Новый год, когда Ирина ещё не была беременной, — начала я, откладывая ложку и поворачиваясь к ней. — Я весь день провела на кухне, готовя праздничный ужин, в то время как сестра сидела в гостиной с телефоном и периодически заходила попробовать, что получилось.

Мама замялась, явно вспоминая ту ситуацию, но не желая признавать очевидное.

— Тогда у Ирины были свои причины, она плохо себя чувствовала после гриппа и не могла долго находиться на ногах, — начала она оправдывать младшую дочь. — К тому же, ты старшая и всегда лучше справлялась с готовкой, поэтому естественно, что помогаешь больше.

Я покачала головой, отказываясь принимать эти слабые оправдания систематического неравенства.

— А на 8 марта у неё болела голова, на день рождения папы была важная встреча с подругой, а на Пасху внезапно заболела спина, — перечислила я с сарказмом. — Каждый раз находится какая-то причина, почему Ирина не может помочь, а я должна тянуть всю работу одна.

Ирина появилась на пороге кухни с обиженным выражением лица.

— Я не понимаю, почему ты устраиваешь скандал из-за того, что беременной женщине нельзя стоять у горячей плиты и дышать испарениями, — сказала она с претензией. — Врач прямо сказал избегать перегрева и резких запахов, особенно в первом триместре.

Меня поразила эта наглость, с которой сестра использовала беременность как универсальное оправдание своей лени.

— Ирина, мы обе прекрасно знаем, что ты не помогала на кухне задолго до беременности, придумывая каждый раз новые отговорки, — сказала я прямо, глядя ей в глаза. — Сейчас у тебя просто появилось более убедительное оправдание, которым ты активно пользуешься.

Сестра всплеснула руками, изображая крайнее возмущение моими словами.

— Не могу поверить, что ты обвиняешь меня в симуляции и использовании беременности как отговорки, — начала она повышать голос. — Я действительно плохо себя чувствую и не могу находиться рядом с едой без приступов тошноты.

Мама встала между нами, пытаясь предотвратить нарастающий конфликт.

— Девочки, прекратите ссориться, мы же семья и должны поддерживать друг друга, особенно в такой важный для Ирины период, — начала она примирительно. — Катя, ну неужели тебе так тяжело немного помочь маме, зная, что сестра в положении и ей нельзя перенапрягаться.

Эти слова окончательно вывели меня из себя, потому что мама даже не пыталась понять мою позицию.

— Мам, я не против помочь тебе с готовкой, и делаю это с удовольствием каждый раз, — объяснила я, стараясь сохранять спокойствие. — Меня возмущает то, что Ирина вообще ничего не делает и при этом спокойно приходит к готовому столу, как гостья, а не член семьи.

Мама вздохнула, словно я капризничала по пустякам и создавала проблему на ровном месте.

— Просто у вас с сестрой разные возможности и обстоятельства, и нужно это учитывать, — начала она объяснять очевидное. — Ирина сейчас вынашивает ребёнка, и это огромная нагрузка на организм, поэтому она имеет право на особое отношение и заботу.

Я прислонилась к кухонному столу, чувствуя бессилие от невозможности достучаться до мамы.

— Хорошо, давай тогда вспомним ситуации, когда Ирина не была беременной, но тоже находила причины не помогать, — предложила я. — Прошлым летом мы красили забор на даче, и я провела весь день с кистью в руках, а Ирина загорала на шезлонге, потому что у неё чувствительная кожа и нельзя находиться на солнце.

Мама покраснела, вспоминая тот эпизод, но продолжала защищать младшую дочь.

— У Ирины действительно чувствительная кожа, и врач предупреждал о риске солнечных ожогов, — возразила она слабо. — Нельзя заставлять человека делать то, что может навредить его здоровью.

Ирина триумфально улыбнулась, видя, что мама снова встала на её сторону.

— Вот видишь, мама понимает, что у каждого свои особенности и ограничения, а ты просто завидуешь, что мне сейчас уделяют больше внимания, — сказала она с вызовом. — Когда у тебя будет ребёнок, тебя тоже будут беречь и заботиться.

Эти слова задели меня за живое, потому что проблема заключалась вовсе не в зависти, а в элементарной справедливости.

— Речь не о внимании и заботе, а о том, что ты систематически уклоняешься от любой работы, находя каждый раз новые отговорки, — ответила я твёрдо. — Беременность это не болезнь и не инвалидность, и ты вполне могла бы накрыть на стол или нарезать овощи для салата.

Мама положила руку мне на плечо, пытаясь успокоить и призвать к благоразумию.

— Катюша, я понимаю, что тебе обидно, но давай не будем портить праздник семейными разборками, — сказала она умоляюще. — Потерпи ещё пару часов, доготовим всё вместе, а потом сядем за стол и будем отдыхать.

Я посмотрела на маму и поняла, что она не собирается ничего менять и просто просит меня смириться с привычной несправедливостью.

— Мам, я устала быть удобной дочерью, которая молча тянет на себе всю работу, пока Ирина изображает принцессу, — сказала я решительно, снимая фартук. — Либо мы делим обязанности поровну с учётом реальных возможностей, либо я больше не участвую в этих праздничных марафонах.

Мама и Ирина ошеломлённо посмотрели на меня, явно не ожидая такого ультиматума.

— Ты хочешь сказать, что откажешься помогать собственной матери из-за того, что сестра в положении не может стоять у плиты, — спросила мама с укором. — Неужели ты настолько эгоистична и бесчувственна.

Я взяла сумку и направилась к выходу, чувствуя облегчение от принятого решения. Напоследок бросила, чтобы они обе подумали над своим поведением.