Муж полторы недели пожил по заветам своей экономичной мамы и прозрел

Мне тридцать четыре года, и я давно научилась справляться сама. Это не бравада и не попытка набить себе цену — просто факт. В семнадцать лет я уехала из маленького городка в областной центр, поступила в университет и с тех пор ни разу не попросила у родителей денег. Не потому что гордая — просто у них не было.

Первые два курса я жила в общежитии, в комнате на четверых. Там я научилась спать под любой шум, готовить на одной конфорке и растягивать пачку макарон на неделю. Потом снимала углы, комнаты, полуподвальную студию с видом на мусорные баки. Работала официанткой, промоутером, раздавала листовки на морозе, писала курсовые на заказ. К двадцати пяти у меня была нормальная работа, к тридцати — своя однушка. Маленькая, в спальном районе, зато своя. Я точно знаю цену деньгам, потому что зарабатывала каждый рубль сама.

С Пашей мы познакомились три года назад, поженились два года назад. Он хороший, спокойный, надёжный, с чувством юмора. Мы живём в моей однушке и копим на ипотеку. Хотим трёшку, чтобы когда-нибудь было место для детской. Это значит — жёсткая экономия, никаких спонтанных покупок, отпуск у его родителей на даче. Я к такому привыкла, Паша тоже не жалуется.

А вот его мама, Ирина Станиславовна, считает, что мы экономим неправильно.

Она приходит к нам каждые выходные. Приносит банку варенья или пирожки — это приятно, спасибо. Но потом начинается инспекция. Она открывает холодильник, изучает полки в ванной, заглядывает в шкафы. И комментирует. Каждый раз.

«Оля, зачем вы покупаете этот творог? На рынке у Зинаиды в два раза дешевле и натуральный». «Оля, это что, бумажные полотенца? Тряпки прекрасно стираются». «Оля, я видела точно такой же порошок в на сорок рублей дешевле, надо было дождаться акции».

Я киваю, улыбаюсь, говорю «спасибо, учту». Почти год я так делала. Потому что Ирина Станиславовна — мама моего мужа, потому что она правда желает добра, потому что скандалы в семье мне не нужны. Но внутри всё закипает каждый раз, когда я слышу этот менторский тон. Мне хочется спросить: «Ирина Станиславовна, вы думаете, я не умею экономить? Я, которая в двадцать лет считала, хватит ли денег до стипендии на хлеб и чай?»

Но я молчу. Молчу, молчу, молчу.

В какой-то момент я не выдержала и поговорила с Пашей. Мы были вечером на кухне, я мыла посуду, он листал телефон.

— Паш, можешь поговорить с мамой? — О чём? — О том, что я сама разберусь, что и где покупать. Меня уже достали эти советы. — Оль, ну она же не со зла. Она реально дельные вещи говорит иногда. На рынке правда дешевле. — Я знаю, что на рынке дешевле. Но на рынок надо ехать час в одну сторону. И я взрослый человек, Паша. Я сама решу. — Ну просто прислушайся к ней, и всё. Она же мать, переживает.

Он сказал это так легко, так мимоходом, даже не отрываясь от телефона. И меня накрыло такой злостью, что я чуть не разбила тарелку. Значит, прислушаться? Ладно. Хорошо. Я прислушаюсь.

На следующий же день я начала делать всё строго по рекомендациям Ирины Станиславовны. 

Началом стала как раз суббота. Я разбудила Пашу в семь утра.

— Собирайся, едем на рынок. — Какой рынок, Оля, суббота же… — На тот, где у Зинаиды. Это на Южной. Полтора часа на автобусе. Твоя мама говорила — там лучшие цены, надо приезжать с утра, пока всё свежее.

Мы ехали полтора часа в набитом автобусе. Потом четыре часа бродили по рынку. Ирина Станиславовна как-то объяснила мне систему: сначала обойти всех продавцов, узнать цены, запомнить, потом вернуться к тем, у кого дешевле, и ещё поторговаться. Я торговалась. О, как я торговалась! За каждый помидор, за каждое яйцо. Паша стоял рядом с лицом человека, попавшего в ад.

Обратно мы тоже ехали на автобусе. С тремя сумками, набитыми картошкой, капустой, яблоками. Такси? Нет, что вы. Такси — это дорого. Мама Паши ездит на автобусе, и мы будем.

Паша ввалился в квартиру, бросил сумки на пол и рухнул на диван. А я пошла готовить.

Попробовав первый же кусок, муж вдумчиво прожевал, подумал и недоумённо поднял на меня глаза.

— Оль, а что с курицей? Она какая-то… жёсткая. — Фермерская. Твоя мама советовала. — А-а, — протянул он неуверенно. — Ну ладно.

Туалетную бумагу, ту самую, экономичную и похожую на наждачку, он молча заменил через неделю, купив нормальную по дороге с работы. Я так же молча её убрала и вернула экономичную. Он посмотрел на меня как на сумасшедшую, но спорить не стал.

Так прошла неделя, а потом суббота и мы опять отправились на рынок. Экономить же надо правильно! Домой муж буквально приполз, волоча сумки. Я на рынке нашла очень дешёвые кости, как раз на суп, цена бросовая, взяли побольше. 

Дома Паша вытянул ноги и откинулся на диван.

— Оля, давай так больше не будем. — Почему? Экономия же. Твоя мама сказала… — Мне плевать, что сказала мама. Я больше не поеду на этот рынок. Никогда.

Я промолчала. Но внутри что-то торжествующе пело.

Его не хватило даже на две недели. Жёсткая курицы, наждачная бумага в туалете, отсутствие нормального кофе (растворимый дешевле!) и масло, которое при жарке отвратительно пахнет - всё это мужу быстро надоело.

В следующие выходные пришла Ирина Станиславовна. Привычно открыла холодильник, изучила полки.

— Паша, Оля, я вот что хотела сказать. Я тут была в нашем супермаркете, у них сейчас акция на масло, надо брать, литр на тридцать рублей дешевле, и вообще вы бы составляли списки по акциям, я могу присылать вам каждую неделю…

— Мам, — перебил Паша. — Мы сами разберёмся. Мы взрослые люди.

Она замолчала. Посмотрела на него удивлённо.

— Пашенька, я же просто помочь хочу. — Я знаю. Но мы справляемся, правда. Мы сами решим, где что покупать. — Ну хорошо, — голос Ирины Станиславовны дрогнул. — Раз ты так считаешь. Раз мои советы не нужны. — Нужны, мам. Но не про продукты.

Она ушла расстроенная. Паша вздохнул. Я молча обняла его со спины, уткнулась носом в плечо.

— Спасибо, — сказала я. — Знаешь что, — буркнул он, — ты могла бы просто сказать, а не устраивать спектакль. С рынком этим. — А я что? Я просто делала то, что твоя мама советовала. — Ага. Очень смешно.

Но он улыбался.

Я смотрела, как он идёт на кухню варить нормальный кофе — из зёрен, из хорошей пачки, — и думала о том, что надо было сделать это раньше. Целый год я молчала, терпела, накапливала раздражение. А надо было просто показать, как выглядит эта экономия в реальности. Не на словах — на деле.

Ирина Станиславовна потом ещё пару раз пыталась давать советы, но Паша мягко её останавливал. Она обижалась, дулась, но постепенно привыкла. Мы по-прежнему копим на ипотеку, экономим разумно, не превращая свою жизнь в ад, и я по-прежнему точно знаю цену деньгам.

Просто теперь мне не надо это доказывать.